Сартр и симона де бовуар: Симона де Бовуар и Жан Поль Сартр, история любви

Сартр и симона де бовуар: Симона де Бовуар и Жан Поль Сартр, история любви

Содержание

Абсолютные истины Симоны де Бовуар | Публикации

Она была другой, непохожей на своих современниц. Вольной, свободной, крылатой, как птица. «Исключительной личностью» называл ее Франсуа Миттеран, «целой эпохой» — Жак Ширак. С середины XX века ее философскими идеями увлекалась вся Европа. А в Америке читающая публика сразу же раскупила миллион экземпляров ее фундаментального, без преувеличения, сочинения под названием «Второй пол». В нем Симона последовательно и доказательно поведала о том, как на протяжении тысячелетий женщина становилась «добычей и имуществом» мужчины. То обстоятельство, что сама ученая дама никогда не являлась ничьей добычей и уж тем более имуществом, не помешало глубокому проникновению в суть этой вечной темы.

Непреложные качества оригинальной личности — авантюризм, своенравие, желание бросить вызов общественному мнению — были в Симоне, видимо, от рождения. Иначе для чего бы благочестивая девушка, воспитанная в добропорядочной религиозной семье, вдруг отказалась от брака и детей, провозгласила себя абсолютно свободной от всех существующих «предрассудков» на эту тему, стала писать вызывающие романы, проповедовать идеи женской независимости и откровенно заговорила про атеизм, бунт и революционные перемены? Признания своей неординарности мадемуазель де Бовуар никогда не таила и говорила о ней в открытую, в том числе и на страницах «воспоминаний», замечая, что с детства была склонна считать себя уникумом. Объясняла, что ее «превосходство над другими людьми» происходило оттого, что она никогда ничего в жизни не упускала — и в будущем ее «творчество сильно выиграло от такого преимущества». А еще Симона очень рано сделала для себя вывод, который стал одним из основополагающих в ее последующей «философии существования»: жить в двадцать лет вовсе не значит готовиться к своему сорокалетию. И еще — жизнь, следуя Симоне, это отношение к миру, делая свой выбор отношения к миру, индивидуум сам себя определяет.

Симона в шесть лет. 1914 год. Фото RUE DES ARCHIVES/TAL/VOSTOCK PHOTO

Постичь действительность

Собственный выбор — ощутить полноту жизни, постичь действительность в самых разных проявлениях, пережить их и осмыслить — пытливая натура, Симона де Бовуар, сделала будучи подростком. Сначала осуществить свой замысел она пробует в религии, молитвах, искренней вере в Бога, потом ощущение этой полноты придет к ней за ежедневными занятиями интеллектуальным трудом, позже — за литературным творчеством.

Симона де Бовуар родилась в начале 1908 года, 9 января, в Париже. Хотя для нее самой началом года впоследствии будет не первый день января, а 1 сентября. Ее отец Жорж де Бовуар был адвокатом, хорошим семьянином, но при этом увлекающимся и азартным человеком. В начале Первой мировой войны он отдал свое состояние под займы царскому правительству России и — потерял его. Мать Симоны, Франсуаза, религиозная и строгая женщина, воспитывала двух своих дочерей так же, как тогда воспитывали детей в состоятельных аристократических семьях. Девочки были отправлены в коллеж Кур Дезир, где основным предметом являлось Священное Писание. (Симоне тогда шел шестой год.) Образование в этом учебном заведении подразумевало формирование из юных учениц благочестивых девушек, убежденных в вере будущих матерей. Впоследствии Симона вспоминала, как, припав к ногам белокурого Бога, она млела от восторга, слезы текли по ее щекам и она попадала в объятия ангелов…

Но с потерей состояния привычный уклад ее семьи претерпел серьезные изменения. Родители были вынуждены переехать в маленькую квартиру, обходиться без прислуги, вести более скромный образ жизни — оказаться в непривычной среде. А сестры, соответственно, лишились приданого, с ним — и шансов на хорошее замужество. Понимая это, Симона решила во что бы то ни стало овладеть какой-либо профессией, чтобы самой зарабатывать себе на жизнь, и принялась учиться с удвоенной силой, оставаясь при этом набожной барышней, принимающей трижды в неделю причастие. Но однажды в возрасте 14 лет с ней случилось событие, во многом повлиявшее на ее дальнейшую судьбу: по мнению Симоны, ее незаслуженно укорил и обидел словом духовный наставник аббат Мартен. Пока он говорил, «его дурацкая рука давила мне на затылок, заставляла ниже опустить голову, обратить лицо к земле, до самой смерти она будет принуждать меня… ползать по земле», — вспоминала Симона. Этого ощущения ей хватило сполна, чтобы сменить образ жизни, но и в новых обстоятельствах она продолжала думать, что потеря веры — самое большое несчастье. Пребывая в подавленном состоянии, ставя перед собой множество вопросов о сути жизни, Симона пришла к книгам, в которых искала и находила многие ответы, иногда и такие: религия — средство обуздания человека.

Книги постепенно заполнили духовную пустоту вокруг нее и стали новой религией, которая привела ее на философский факультет Сорбонны. В открытии книжного мира и новых имен в нем: Кокто, Клоделя, Жида и других писателей и поэтов — Симоне во многом помог двоюродный брат Жак… Он же рассказывал ей о жизни ночного Парижа, о развлечениях в барах и ресторанах. А ее богатое воображение тут же интерпретировало его рассказы как приключения, которых ей так не хватало для ощущения все той же полноты жизни. А еще ей хотелось поменьше бывать дома — общение с родителями утомляло дочь, особенно традиционные обеды в кругу родственников и известные ей до мелочей разговоры за такими обедами.

Когда же во время летних каникул 1926 года эти отношения накалились до предела, она отправилась в путешествие по ночному Парижу, прихватив с собой младшую сестру.

Что не нравилось в ней родителям? Им казалось, что она «выпала» из нормальной жизни, что учеба сделала ее оторванной от реальности, что она идет поперек всем и всему. Почему конфликтовала Симона? Потому что ей казалось, что ее все время пытаются поучать, но при этом отчего-то никто и никогда не замечает ее взросления, становления, успехов в учебе. Возрастной максимализм Симоны достиг апогея, и вот под предлогом участия в общественных бригадах она убегала вечерами из дома и кочевала по стойкам ночных баров, изучая нравы присутствующей там публики. Наглядевшись всего вдоволь, Симона подытожила, что увидела другую жизнь, о существовании которой она и не догадывалась. Но «сексуальные табу оказались» для нее такими живучими, что она и помыслить не могла о распутстве. В этом смысле «полнота жизни» ее пока не интересовала. О себе семнадцатилетней она пишет, что была экстремисткой, «хотела получить все или ничего». «Если я полюблю, — писала Симона, — то на всю жизнь, я тогда отдамся чувству вся, душой и телом, потеряю голову и забуду прошлое. Я отказываюсь довольствоваться шелухой чувств и наслаждений, не связанных с этим состоянием».

Жан Поль Сартр в военной форме. Середина 1930—1940-х годов. Фото HULTON-DEUTSCH COLLECTION/CORBIS/RPG

Встреча

В преддверии эпохального 1929 года — встречи с Жаном Полем Сартром — Симона де Бовуар уже была непохожей на других интеллектуалок. Ей шел 21-й год, а ему — 24-й. Он заприметил ее сам, но почему-то сначала подослал к ней своего друга. Когда же всей компанией они стали готовиться к заключительным экзаменам, Сартр понял, что встретил самую что ни на есть подходящую спутницу жизни, в которой его удивляло «сочетание мужского интеллекта и женской чувствительности». А она в свою очередь впоследствии писала: «Сартр в точности соответствовал грезам моих пятнадцати лет: это был мой двойник, в котором я находила все свои вкусы и пристрастия…» Она признавалась, что «будто встретила своего двойника» и «знала, что он останется» в ее жизни навсегда. Отныне, после успешно сданных экзаменов, где Сартру досталось первое, а Симоне — второе место (председатель экзаменационной комиссии при этом пояснил, что Сартр обладает уникальными интеллектуальными способностями, но прирожденный философ — Симона), она вместе с ним принялась низвергать эстетические и социальные ценности современного общества, следуя оригинальной философской доктрине — гуманистического экзистенциализма. Социальные катастрофы XX века виделись им «миром абсурда», в котором нет места ни смыслу, ни Богу. Единственная реальность этого бытия — человек, который сам должен наполнить свой мир содержанием. И в нем, в этом человеке, нет ничего заранее заданного, заложенного, поскольку, как считали Сартр и Де Бовуар, «существование предшествует сущности». А сущность человека складывается из его поступков, она — результат его выбора, точнее, нескольких выборов за всю жизнь. Побудителями же поступков философы называли волю и стремление к свободе, и эти побудители сильнее общественных законов и «всевозможных предрассудков».

По окончании учебы Сартра забрали в армию на полтора года. А Симона осталась в Париже, продолжала учиться. После армии он получил место профессора в Гавре и стал пользоваться особым вниманием со стороны студенток: большой оригинал, искусный ритор, человек обширных познаний, он был для них властителем дум. Но Симону его увлечения на стороне, как принято считать и как она, впрочем, писала сама, не смущали. Их союз вообще был особенным, непохожим на привычные союзы. Свои отношения молодые люди называли морганатическим браком и говорили, что пребывают в этом состоянии в двух обличьях: иногда они разыгрывали небогатых и всем довольных буржуа, иногда — представляли себя американскими миллиардерами и вели себя соответственно, подражая манерам богачей и пародируя их. Сартр же в свою очередь отмечал, что Симона помимо таких совместных перевоплощений «раздваивалась» еще и сама по себе, «превращаясь» то в Кастора (Бобра, это прозвище она получила от друзей в годы студенчества), то в капризную мадемуазель де Бовуар. А когда вдруг действительность становилась скучной ему самому, то оба они объясняли это тем, что в Сартра вселялась ненадолго душа морского слона — вечного страдальца, — после чего философ начинал всячески гримасничать, имитируя слоновью тревогу.

Они не имели ни детей, ни общего быта, ни обязательств, пытаясь доказать самим себе, что только так можно почувствовать радикальную свободу. По молодости они забавлялись всевозможными играми и чудачествами. «Мы жили тогда в праздности», — вспоминала Симона. Розыгрыши, пародии, взаимные восхваления имели, продолжала она, свою цель: «они защищали нас от духа серьезности, который мы отказывались признавать столь же решительно, как это делал Ницше, и по тем же причинам: вымысел помогал лишать мир давящей тяжести, перемещая его в область фантазии…»

Судя по воспоминаниям Симоны, она действительно была влюблена безумно и бесконечно счастлива от сознания того, кто оказался с ней рядом. Она всячески подмечала необычайность натуры своего избранника, говорила, что его цепкое, бесхитростное внимание схватывало «вещи живыми», во всем богатстве их проявления, что он внушал ей ту же робость, что внушали позднее лишь некоторые сумасшедшие, которые и в лепестке роз видели хитросплетения интриг. Да и как тут не стать восхищенной, когда рядом с тобой человек, одни мысли которого завораживают? «Парадокс разума состоит в том, что человек — творец необходимости — не может подняться над нею до уровня бытия, как те прорицатели, что способны предсказывать будущее другим, но не себе. Вот почему в основе бытия человека как создания природы я угадываю грусть и скуку», — писал Сартр в парижской газете в конце 1920-х годов.

В целом сартровская «эстетика отрицания» этого периода оказалась очень созвучной мыслям Симоны, а его социальный портрет виделся ей тогда следующим: «Он был анархистом в гораздо большей степени, чем революционером, он считал общество в том виде, в каком оно существовало, достойным ненависти и был вполне доволен тем, что ненавидел его, то, что он именовал «эстетикой отрицания», хорошо согласовывалось с существованием глупцов и негодяев и даже нуждалось в нем: ведь если бы нечего было громить и сокрушать, то литература немногого бы стоила».

Женщина и СССР – Weekend – Коммерсантъ

Очень интересный — по-другому не скажешь — текст. То есть он, разумеется, хорошо написан (и неплохо переведен Ниной Хотинской), и в нем есть ровно тот зазор или вернее, наоборот, контакт между «личным», каким оно бывает в дневниках и письмах, и тем самым заповеданным реализмом типическим, который и отличает литературу от просто рассказа о событии. Но все же, как бы умело ни была написана эта новелла и какие бы тонкие ни высказывались в ней наблюдения, она не производила бы и доли того впечатления, если бы мы не понимали, что описанная тут пожилая французская пара, пытающаяся путешествовать по СССР в 1966 году,— это икона феминизма Симона де Бовуар и икона всего смелого, прогрессивного, свободного (список каждый может продолжить по своему усмотрению) в ХХ веке Жан-Поль Сартр.

Именно осознание этого особым образом проявляет два сильнейших пункта текста и, соответственно, делает его таким интересным. Первый — отношения тогдашних левых интеллектуалов с Советским Союзом, их представления о том, как эта страна должна жить и как должны существовать в ней люди.

Второй — очень редко представленное в хорошей литературе и даже просто в хороших текстах (а здесь показанное совершенно конкретно) слияние феминистского и традиционного сознания. То есть чтоб яснее, «Недоразумение в Москве» — это во многом рефлексия феминистки по поводу своей вполне обычной «женскости» и ее попытки (неудачные) себя от нее отделить.

Симона де Бовуар применяет тут простой, но работающий прием. Она превращает себя и Сартра в «простых» левых французских преподавателей и вообще убирает из повествования все экстраординарное, будоражащее (Сартр и де Бовуар во время визитов в СССР проводили время исключительно светски — ее герои почти ни с кем не общаются, как это и должно быть в незнакомом месте; у Сартра были страстные отношения со многими женщинами, в том числе с его русской переводчицей Леной Зониной,— де Бовуар меняет переводчицу на дочь от первого брака, чтобы не описывать столь очевидный любовный треугольник). Таким образом, их опыт как пары и ее отдельный опыт как думающей женщины становятся универсальными.

Она всю жизнь была активисткой феминистских движений, а сама отдала свою жизнь на съедение мужчине

Но понимание того, что за прототипы у героев, делает повествование куда более острым. Это не просто прогрессивная преподавательница лицея не может смириться со старением, с тем, как уходит желанность, способность привлекать мужчин,— а основоположница современного феминизма все это чувствует (почти полное совпадение переживаний автора и лирической героини очевидно). Это не просто некий левый профессор возмущается тем, что в СССР «приумножают уступки частной собственности, начав выпуск автомобилей для личного пользования, вместо того чтобы развивать социалистический общественный транспорт», и проклинает признаки начинающегося детанта — а один из самых ярких умов ХХ века все это излагает.

Не то чтобы подобные взгляды Сартра были для кого-нибудь сюрпризом, но разговоры, воспроизведенные в «Недоразумении в Москве», все равно царапают своей подлинностью, раздражают так, как будто это было сказано вчера,— то есть дают некоторый эффект погружения.

Вот, например, герой негодует по поводу недостаточного участия СССР в военных действиях во Вьетнаме: «Я тебе говорю, что если вы развяжете руки Америке, если не остановите эскалацию, вот тогда-то и надо бояться большой войны. А если они нападут на Китай, вы тоже не почешетесь?» Ответ его оппонента тоже явно «вырезан» из реальности и стоит того, чтоб его привести: «Атомная война касается не только нас, но и всего мира. Пойми, что мы разрываемся между двумя императивами: помочь социализму на всей земле и сохранить мир. Мы не хотим отказываться ни от того, ни от другого».

Автора-героиню повествования эти разговоры раздражают, а СССР разочаровывает — в первую очередь очевидной фальшью: в этой «свободной» стране иностранец не может без особого разрешения отъехать даже на 200 км от столицы (и такого разрешения им, разумеется, не дают). Но мысли ее заняты другим, а именно тем, как теория — то есть важнейшая для нее феминистская теория — расходится с практикой. Она всю жизнь была активисткой феминистских движений, а сама — ровно как те женщины, которых считала «отсталыми»,— отдала свою жизнь на съедение мужчине.

А теперь, когда ей уже около шестидесяти, она — опять же ровно как те самые «отсталые» — не может справиться с тем, что «больше не совпадает со своим телом: то была чужая оболочка, жалкий маскарад», не может принять равнодушные взгляды молодых мужчин, которые остаются для нее «привлекательными самцами, в то время как она для них асексуальна, как восьмидесятилетняя старуха».

Вообще Симона де Бовуар много думала о возрасте, о том, что он делает с человеком (ее знаменитое эссе 1970 года так и называется — «Старость»), но в «Недоразумении в Москве» нет почти никакого теоретизирования по этому поводу. А есть только прямая — понятная всякому и уж точно понятная всякой — боль и тоска. Особенно задевающая, когда исходит от той, которая задала некогда самый главный вопрос: «Что значит быть женщиной?»

В общем, «Недоразумение в Москве» — интересная книжка. То есть не только новелла Симоны де Бовуар интересная, но и сама книжка тоже. Там после того, как заявленный на обложке текст кончается, без всякого объявления войны, зато с пометкой «на правах рекламы», напечатан длинный кусок романа Грегуара Делакура, современного довольно популярного французского автора, никакого отношения к предыдущему тексту не имеющего.

На каких правах? Какой рекламы? Что в головах у наших издателей? Никогда не понимала.

Симона де Бовуар. Недоразумение в Москве. М.: Эксмо, 2015. Пер. Н. Хотинской

Любовь в фотографиях: Симона де Бовуар и Жан-Поль Сартр

Быть вместе, но при этом оставаться свободными

В «Аллюзии любви» Симона де Бовуар писала: «В тот день, когда женщина сможет любить благодаря своей силе, а не благодаря слабости, когда она будет любить не для того, чтобы бежать от себя, а для того, чтобы себя найти, не для того, чтобы отречься от себя, а для того, чтобы себя утвердить, — в тот день любовь станет для нее, как и для мужчины, не смертельной опасностью, а источником жизни».  Любовь к Сартру была источником жизни для Бовуар. В начале отношений с французским философом и представителем атеистического экзистенциализма Симона, вместо брака, заключила негласный «манифест любви»: быть вместе, но при этом оставаться свободными.

Она делила с Сартром любовниц, не ревновала и поощряла его новые связи. Он, в свою очередь, называл ее своей сутью, посвящал ей книги и был верен ей интеллектуально. Сартр считал, что любовь — это опасная иллюзия, ограничивающая свободу человека. Он был уверен, что по-настоящему свободным может быть «одинокий герой», который постоянно пытается понять свою аутентичность. Бовуар же говорила, что свободным человек может стать только через свободу других людей.

Взаимная откровенность во всем и всегда — это было главным правилом в отношениях двух интеллектуалов. Симона не переносила «одомашненность» и все, что напоминало ей «совместный быт», поэтому частые встречи с Сартром происходили в кафе. Кстати именно в этот период в Париже появились «экзистенциалистские заведения» с черными потолками – чтобы посетителям было легче сосредоточиться на переживании «тревоги», «тоски», «разочарования» или «абсурда».

В 70-х, когда Сартр начал болеть, Симона бросила все свои преподавательские практики и примчалась ухаживать за своим гением. Был ли это поступок свободного человека, судить вам. После смерти Сартра в 1980 году Симона сказала: «Его смерть разлучает нас. Моя соединит нас снова. Просто великолепно, что нам было дано столько прожить в полном согласии». 

Подпишитесь на «L’Officiel»

Модный дайджест на вашу почту каждую субботу

Спасибо!

Ваша подписка на наш дайджест оформлена. Добро пожаловать в сообщество L’Officiel!

СПАСИБО, ЖДУ ОБНОВЛЕНИЙ

Жан-Поль Сартр и Симона де Бовуар в дюнах Куршской косы

Летом 1965 года Жан-Поль Сартр и Симона де Бовуар около недели пробыли на литовской земле.

Их сопровождали двое известных представителей литовского литературного мира –Эдуардас Межелайтис, возглавлявший в те годы Союз писателей Литвы и писатель Миколас Слуцкис.

К группе литераторов присоединился 26-летний фотограф Антанас Суткус. Он запечатлел хронику поездки, выполнив серию фотографий, ставших уникальным свидетельством этого события.

Антанас Суткус не ставил перед собой цель снять журналистский материал или хронику, его замысел состоял в создании серии психологических портретов писателей. Для этого не требовалось никаких постановочных приемов, особых ракурсов, освещения, монтажа.

Здесь все подлинное. Восприятие образа обусловлено взглядом фотографа, его мастерством, умением схватить момент и запечатлеть сложность характеров в их полноте. Жан-Поль Сартр снят крупным планом, это позволяет зрителю уловить на его лице мимолетную улыбку, неуверенность или иронию, и даже ощутить вкус табака.

Сартру было хорошо известно, что во время Второй мировой войны в этих крях находились лагеря для военнопленных, среди которых было немало французов.

Писатель взволнован и ошеломлен красотой природы. Создается впечатление, что коренные горожане Сартр и Бовуар порой чувствуют себя неловко в элегантной одежде и обуви на ветру, посреди песчаной «пустыни» Ниды.

Вот Сартр на минуту садится и снимает ботинок, вытряхивает песок. Симона Бовуар идет к нему босиком, в одной руке у нее сумочка, в другой – туфли. Сартр встает, озирается вокруг и произносит: «У меня такое чувство, будто я стучусь в двери рая», — и неважно, что ветер задувает песок в глаза. Они на мгновение застыли, глядя на пушистые облака, плывущие внизу, над лагуной. Улыбаясь, Сартр говорит: «Впервые в жизни у меня под ногами облака».

На фотографиях из Ниды Сартр в черном пальто, скрестив руки за спиной, бредет по сюрреалистически белому песку, на котором лежат длинные тени. Одинокая фигура на горизонте, пришедшая ниоткуда, скитания без цели. Существование и небытие. Полная человеческая свобода. Эта фотография стала визитной карточкой Сартра. Воплощеним экзистенциализма. Здесь, в Ниде Антанасу Суткусу удалось почти невозможное – посредством одной работы, одной фотографии передать мысли Сартра, изложенные в книге «Бытие и ничто» и его размышления о человеческой свободе, запечатлеть образ, ставший самым известным изображением философа.

«А сколько было в нём от Сартра»

История о том, как 51 год назад во Владимир с кратковременным визитом прибыл всемирно известный французский писатель Жан-Поль Сартр со своей супругой Симоной де Бовуар

35 лет назад, 15 апреля 1980 года скончался французский писатель и философ, лауреат Нобелевской премии по литературе Жан-Поль Сартр. В последний путь мыслителя провожали свыше 50 тысяч человек, которые стихийно присоединились к траурной процессии в Париже. Об утрате сожалели во всем мире, в том числе и в СССР, хотя Сартр некоторое время выступал против политики коммунистической партии (ввод войск в Прагу, подавление инакомыслия и т.д.). Этот факт в своё время также не помешал ему дважды посетить Советский Союз.

Первый визит одного из ярчайших представителей экзистенциализма в СССР пришёлся на 1954 год и был приурочен к празднованию 150-летия со дня рождения украинского поэта Тараса Шевченко. Жан-Поль Сартр прочитал несколько лекций во Львовском университете и заехал в Москву.

Маршрут второй поездки, которая состоялась спустя 10 лет, также пролегал через Украину и столицу Советского Союза, но с одним небольшим изменением. 12 июня 1964 года французский философ со своей супругой Симоной де Бовуар ненадолго остановились во Владимире.

Подробностей пребывания известной семейной пары в областном центре не очень много. Из небольших заметок, опубликованных в газетах «Призыв» и «Комсомольская искра», можно узнать, что Сартр и де Бовуар посетили Успенский и Дмитриевский соборы, мельком осмотрели «владимирский кремль», наведались на Боголюбовский луг и заехали в Суздаль. Основная туристическая программа пришлась на 13 июня. Ночь французы провели в гостинице «Владимир».

Заметка Геннадия Головина о визите Жан-Поля Сартра во Владимир в газете «Комсомольская искра», 17 июня 1964 года

На железнодорожном вокзале Владимира супругов встречали не больше 10 человек – в то время экзистенциализм считался чуждым советской философии течением, поэтому имя Сартра знали лишь выпускники философских и литературных факультетов. Среди тех, кто смог лично пообщаться с Жан-Полем Сартром был журналист Вячеслав Юденич, в то время – корреспондент «Комсомольской искры».

  • Меня прежде всего поразило – я позже узнал каков его (Жан-Поль Сартра) рост. У него такой же рост, как и у меня – 165 сантиметров. Мы, так сказать, голова в голову
  • И меня поразила какая-то его суетливость. Он всё хватался за свои чемоданы
  • Вокруг него (Жан-Поль Сартра) бегала его супруга, Симона де Бовуар, на две головы выше его, худощавая такая
  • А он (Жан-Поль Сартр) маленький, плотненький, такой хороший плащ у него удлинённый
  • И вот он что-то по-французски лопочет, но мы-то не понимаем, мы не знали французского языка
  • Потом ещё появилась женщина, переводчик
  • Мы представились как журналисты, что пришли специально встретить его (Жан-Поля Сартра) в древнем Владимире, проводить его и немножко побеседовать
  • А она (Симона де Бовуар)… Знаешь, мне такие не нравились. Сухая такая и лицом не очень красивая
  • Француженки, кстати, не очень симпатичные, там (во Франции) очень мало симпатичных. Русские, славянские девочки гораздо симпатичнее. А французские… Что англичане, что французы – это другой тип
  • Но самое главное, что я узнал потом
  • Вот он (Жан-Поль Сартр) в 1980-м году умер, и почти ровно через год он позвал её к себе, в 1981 году. Она пережила его всего на один год

Своими воспоминаниями о встрече с Сартром Вячеслав Юденич делился ещё со страниц газеты «Призыв» в октябре 1991 года. Владимирский журналист вспоминал, что до приезда француза ничего о нём фактически и не знал. О грядущем визите писателя Юденичу сообщил его московский друг, студент журфака МГУ Геннадий Головин. Позже к ним присоединились фотограф Виктор Улитин и владимирский поэт Станислав Максимов.


Статья Вячеслава Юденича о встрече с Жан-Полем Сартром. Газета «Призыв», 12 октября 1991 года

«Тут подошёл поезд, хлынула толпа приехавших и встречавших, и мы поспешили на перрон. В лицо Сартра никто не знал, поэтому кидались к каждому прилично одетому мужчине, но это было всё не то. Потом нас позвал заведующий молодёжным отделом «Призыва» Григорий Полевичёк, сообщив, что Сартр уже на привокзальной площади. Мы налетели как вихрь, выхватили у невысокого пожилого мужчины (ему тогда было 59 лет) два большущих чемодана. Он, наслышанный, наверно, о кражах на советских вокзалах, забеспокоился. И этот момент попал на плёнку фотоаппарата Улитина и предлагается сегодня в виде редкого снимка», – вспоминал в 1991 году Вячеслав Юденич.

Владимирцы встречают Жан-Поль Сартра на вокзале, 12 июня 1964 года. На переднем плане – Жан-Поль Сартр, второй справа от него – Вячеслав Юденич

После встречи, Юденич с друзьями и журналистами «Призыва» проводили Сартра и де Бовуар до гостиницы.

  • Мы пошли в обход: по лестнице (в Богословском переулке) не стали подниматься, а направились в обход гостиницы «Владимир»
  • Пока шли – беседовали о том и другом, но через переводчицу. Какие-то такие обычные вопросы: почему приехал, зачем приехал, какой раз в Советский Союз приехал
  • Он (Жан-Поль Сартр) объяснил, что до этого (визита в 1964 году) он был во Львове, читал лекции по французской литературе во Львовском университете
  • Потом, как оказалось, (во Владимир) его позвал (советский поэт) Андрей Вознесенский, чтобы он (Жан-Поль Сартр) побывал у него в гостях в Москве
  • Но сначала (Вознесенский) предложил ему (Сартру) съездить во Владимир, посмотреть Владимир, Суздаль, а потом на два дня вернуться в Москву, а оттуда снова ехать во Львов читать очередные лекции
  • Мы узнали что, как, узнали почему Вознесенский позвал его (Сартра) во Владимир
  • Дело в том, что у Андрея Вознесенского первая книга – «Мозайка», маленький сборник стихов, – вышла во Владимире
  • Он (Вознесенский) связан с Муромом, предки его (Вознесенского) в Муроме были, в Киржаче он (Вознесенский) провёл часть военного детства
  • В общем, он (Вознесенский) был как-то связан с Владимиром, и всех своих друзей отправлял к нам, чтобы те посмотрели древний город, и Суздаль, и всё такое прочее

На память о визите французского экзистенциалиста во Владимир у Вячеслава Юденича остались не только газетные вырезки и фотографии, но и автограф. Причём, визу писатель оставил на клочке газеты рядом со стихотворением Станислава Максимова – в нужный момент у молодого Юденича просто не нашлось более подходящей для таких случаев бумаги.

Автограф Жан-Поля Сартра, оставленный им на вырезке из газеты со стихотворение Станислава Максимова, 12 июня 1964 года

Через пять лет после того, как Жан-Поль Сартр и Симона де Бовуар покинули Владимир, Вячеслав Юденич напишет короткий стих, который увидит свет в октябрьском номере «Призыва» вместе с ностальгической колонкой владимирского журналиста.

Обретение своего «я» – Новости – 20 лет Санкт-Петербургскому кампусу НИУ ВШЭ – Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики»

Имя Симоны де Бовуар неразрывно ассоциируется в нашем сознании с феминизмом и образом свободной умной женщины, чья судьба находится только в ее собственных руках. Мощным интеллектом, железной волей, упорством и трудолюбием она всю жизнь отстаивала права женщин на независимость и собственный выбор.

Иллюстрация: Арсений Андрианов

Свобода воли, свобода выбора, автономии, самоосуществления личности и ее подлинного существования были святыми ценностями Симоны де Бовуар. Она была рьяной поборницей свободы и равенства, но далеко не все общество было готово смотреть на жизнь столь же прогрессивно.

Позиция Симоны де Бовуар состояла в том, что быть женщиной означает не столько принадлежность к особой биологической категории людей, сколько быть причастной к особой социопсихической реальности — «женственности». Это не исключает того, что сексуальные различия всегда будут оказывать значимое воздействие на отношения полов, однако предполагает, что женственность, как особое социопсихическое свойство, не должна оставаться решающим инструментом самоопределения женщины в мире, так же, как и компенсирующим механизмом в системе властных отношений между мужским и женским полами.

Буржуазная семья гордилась своими аристократическими корнями, их семейный уклад был размеренным, традиционным, отводящим женщине лишь скромное место хранительницы очага без права голоса. Родители прочили дочери будущее добропорядочной жены какого-нибудь буржуа. Однако их мечтам не суждено было осуществиться, поскольку сама Симона видела свою жизнь абсолютно иной.

Де Бовуар поступила на философский факультет Сорбонны и стала девятой окончившей его женщиной. В Сорбонне ее окружали такие будущие знаменитости, как Раймон Арон, Поль Низан, Морис Мерло-Понти и Жорж Политцер, вместе с которыми они потом сдавали экзамены на первую ученую степень и право преподавания. На том экзамене ее превзошел только Жан-Поль Сартр, интеллектуальный друг и партнер по жизни.

Они оба были убеждены, что сущность человека складывается из его поступков. Он продукт всех совершенных им в жизни выборов, его способности к реализации своего «проекта», под которым подразумевались предустановленные цели и средства, конструирование целей и смыслов. Воля и стремление к свободе выступали в их доктрине побудителями поступков.  Эти побудители сильнее всех законов, нравственных правил и предрассудков. Они же, по мнению де Бовуар и Сартра должны определять семейный уклад и отношения в любви.

Симона де Бовуар прожила свою жизнь в согласии с собственной волей, руководствуясь собственными решениями, и стремилась научить этому других женщин. После себя она оставила множество философских работ, романов и несколько книг мемуаров. Одним из самых известных ее произведений стала книга «Второй пол», в которой де Бовуар попыталась выяснить для себя и объяснить читателю смысл таких понятий, как «женский удел», «природное назначение пола», чем и почему положение женщины в этом мире отличается от положения мужчины, способна ли в принципе женщина состояться как полноценная личность, и если да, то при каких условиях, на каких путях, какие обстоятельства ограничивают свободу женщины и как их преодолеть.

 

«Женский вопрос» оказался столь праздным оттого, что мужская надменность превратила его в «распрю», а когда возникает распря, люди уже не рассуждают. Все неустанно стремились доказать, что женщина выше, ниже или равна мужчине; она сотворена после Адама, а значит, она — существо второстепенное, говорили одни; напротив, говорили другие, Адам был лишь наброском, человек удался Богу в совершенстве, лишь когда он создал Еву; ее мозг не велик — но относительно он больше; Христос воплотился в мужчине — может, это из смирения. Каждый аргумент сразу же влечет за собой контраргумент, и часто оба они безосновательны. Чтобы во всем этом разобраться, нужно выйти из проторенной колеи, отказаться от расплывчатых понятий высшего, низшего, равного, которые извратили смысл всех дискуссий, и все начать заново».

Симона де Бовуар «Второй пол», 1949

Книга вышла в свет в 1949 году сначала во Франции, а чуть позже практически во всех странах Запада. Работа пользовалась неимоверной популярностью и сделала Симону де Бовуар всемирно известной.

 

 

Не вызывает сомнений, что женщинам сегодня очень трудно совмещать положение автономного индивида с женской судьбой; в этом источник той их неловкости, той тревоги, из-за которых их иногда считают «потерянным полом». Наверное, куда удобнее переносить беспросветное рабство, чем трудиться над избавлением от него; да и мертвые лучше приспособлены к земле, чем живые. Во всяком случае, возврат к прошлому столь же невозможен, сколь и нежелателен. Следует надеяться, что мужчины со своей стороны безоговорочно примут положение, складывающееся в настоящий момент; только тогда женщина сможет жить, не чувствуя внутреннего разлада. Тогда, быть может, исполнится пожелание Лафорга: «О девушки, когда же вы станете нам братьями, задушевными братьями, без всякой задней мысли об эксплуатации? Когда же мы обменяемся настоящим рукопожатием?» Тогда «Мелюзина, избавленная от бремени рока, взваленного на нее одним лишь мужчиной, освобожденная Мелюзина…» обретет «свое место за общим столом» (Бpетон. Аркан 17). Тогда она станет в полной мере человеком, «когда будет сокрушено бесконечное рабство женщины, когда она начнет жить для себя и сама по себе, а мужчина — вызывавший до тех пор отвращение — отпустит ее на волю» (Рембо. Письмо к П. Демени, 15 мая 1872 года)».

Симона де Бовуар «Второй пол», 1949

 

Большинство читательниц не осмелились воплотить идеи этой книги в жизнь, но передали их своим детям. Мечта Симоны де Бовуар о свободной женщине воплощается и прогресс явно заметен. Хотя что-то еще впереди.

три мужчины в жизни основательницы феминизма

Самая известная в мире женщина-философ и по совместительству основоположница феминизма Симона де Бовуар предпочитала свободные отношения. Но, несмотря на то что женщина пропагандировала такие ни к чему не обязывающие союзы, у нее самой были постоянные мужчины.

Симона родилась в хорошей французской семье и в детские годы ничего не выдавало в ней бунтарку и атеистку, а тем более великую мыслительницу. Симона росла обычным, умным и живым ребенком, разве что излишне впечатлительным.

Родители отдали девочку в католическую школу, где всячески поощрялась экзальтация и Симона доводила себя молитвами до слез. Иногда юная Бовуар так усердствовала, что ей начинало казаться, что она слышит голоса ангелов, что приводило девочку в крайний религиозный восторг.

Симона Бовуар в детские годы

Но все изменилось с возрастом, кода Симона стала подростком. Переломный момент наступил после случая, когда один из священников католической школы унизил Бовуар. Выговаривая ее за какой-то незначительный проступок, святой отец положил на ее голову руку и надавливал, чтобы придать девочке максимально покорную позу и чтобы она не могла поднять глаз.

Большинство учениц школы не посчитали бы это унижением и тут же забыли этот случай, но в сознании Симоны де Бовуар он отложился как символ давления системы на свободного человека. Она постоянно об этом думала и эти мысли во многом помогли ей сформироваться как личности.

Когда Симоне исполнилось 14 лет, она неожиданного осознала, что бога нет и ей стало в этом мире так одиноко, что она разрыдалась от безысходности. Теперь ей можно было положиться в этом жестоком мире только на себя и ранимого подростка это пугало.

В это же время Бовуар начала общаться с двоюродным братом, который вел не вполне достойный образ жизни. От него девушка узнала о злачных местах Парижа и их обитателях. Симона начала посещать вечерние бары в опасных районах французской столицы, при этом ее не привлекали грех и грязь, царившие в этих заведениях. Девушке нравилось смотреть, слушать и делать выводы.

Симона де Бовуар в университете (справа)

К этому моменту Симона сформировалась как личность и одной из самых ярких черт ее характера стала абсолютная бескомпромиссность. Девушка встала путь бунтарства, при этом ее взгляды на любовь были очень радикальными. Она считала, что плотские радости неотделимы от близости духовной, а связать свою жизнь с мужчиной можно только раз и на всю жизнь.

Семья Бовуар к моменту окончания Симоной школы окончательно разорилась и родители справедливо внушали девушке, что только хорошее образование поможет ей без денег стать независимой и выбиться в люди. Поэтому юная бунтарка поступила в Католический университет, где изучила математику, а затем в университет Сен-Мари-де-Нейи, где получила диплом филолога.

Бовуар и Сартр

В 1927 году Симона де Бовуар закончила Сорбонну, защитив диплом по философии Лейбница и став девятой женщиной, окончившей этот университет. Всего спустя год, в 1928 году, женщина получила степень бакалавра искусств. Обучаясь литературе, Бовуар познакомилась с Жаном Полем Сартром.

Они быстро сблизились, так как были удивительно схожи своими взглядами. Один из преподавателей при этом отметил, что Бовуар была более сильным философом, чем Сартр, но тот, благодаря уникальному интеллекту, превосходил Симону. Вместе они были счастливы и их не смущали постоянные перемены, происходившие внутри.

Сартр и Бовуар

Состояние Симоны менялось постоянно – она могла в один день быть сухой интеллектуалкой, а на следующий превратиться в капризную девицу. То же происходило и с Сартром – он легко переходил от амплуа философа, которому чуждо все приземленное к нытью и брюзжанию. При этом в паре не было упреков по этому поводу, так как каждый считал, что все зависит от настроя.

Не было принято у них и ограничивать друг друга в интрижках на стороне. Сартр и Бовуар специально не жили под одной крышей, но виделись каждый день. Им нравилось ходить друг к другу в гости, сидеть в кафе и бывать в компании друзей, но при этом никто из них и не думал посягать на свободу другого.

Третий лишний

Эта идиллия длилась до тех пор, пока в их жизни не появилась Ольга Козакевич – молодая дворянка из России, из семьи эмигрантов. Она влюбила в себя обоих и отдавалась этой страсти до конца. Вообще, Ольга привыкла делать все основательно, с полной отдачей – на вечеринках молодая женщина могла танцевать до тех пор, пока не упадет в обморок.

Предложение, которое сделал Ольге Казакевич Сартр, оказалось для многих неожиданным. Казакевич ответила отказом, так как они и ценила пару Сартр-Бовуар именно из-за свободных отношений. В это время в Европе начали происходить опасные вещи, которые вскоре разрушили идиллию троицы.

К власти в Германии пришли нацисты, а в Италии уже давно всем заправляли фашисты. Вскоре грянула Вторая мировая война и Сартр отправился на фронт, где вскоре попал в плен. В этот период Симона де Бовуар написала свой первый роман «Гостья», который, как считают многие, стал отражением беспокойства женщины за судьбу ее любимого.

Неискушенный читатель увидит в романе лишь историю семейной драмы, когда знакомая семьи разбивает домашний очаг. Но для философа этот сюжет – прямая адресация к гуманистическому экзистенциализму, который Бовуар и Сартр проповедовали много лет. Этот роман лег в стол не был издан, как и сборник рассказов, который был написан до этого. Бовуар поняла, что литература – это не ее поприще и на время бросила писательство.

Но Сартр, вернувшись из плена, в отличие от Симоны, оказался в восторге от ее литературных экспериментов. Он пристроил «Гостью» в хорошее издательство и начал настаивать, чтобы Симона продолжила писать. Эта поддержка от любимого человека очень помогла Бовуар – из обычной преподавательницы философии она превратилась в писательницу.

Чуть позже из-под ее пера начали выходить и серьезные философские труды, посвященные женской природе. Наиболее известные книги Бовуар являются рассуждением на тему того, почему женщин загоняют в женственность, ломая их личности и втискивая в жесткие рамки, принятые обществом.

Четкий анализ вопроса, сделанный в этом труде, произвел настоящий взрыв во французском обществе. До этого вопрос рассматривался в общих чертах, во множестве разрозненных статей и впервые ему посвятили целую книгу, в которой присутствовала неординарная, но очень стройная теория.

Свободный полет

С погружением в работу Бовуар постепенно отдалялась от Сартра, хотя мужчина никогда не покидал ее сердца. Писатель и философ покинул Францию и уехал в США, где сошелся с актрисой Эренрейх. Спустя десять лет в его жизни появилась совсем еще юная алжирка, которую Сартру пришлось удочерить, чтобы иметь возможность находиться с ней рядом и не вызывать осуждения.

Происходили изменения и в жизни Симоны, которая ранее видела мужчину только в Сартре, а интриги предпочитала иметь лишь с женщинами. Не выдержав разлуки с Жаном Полем, Бовуар также переезжает за океан и там, неожиданно, влюбляется в мужчину.

Нельсон Олгрен

Разумеется, это была неординарная личность, ведь других людей в жизни женщины-философа просто не существовало. Его звали Нельсон Олгрен и он был писателем. После недолгого, но очень бурного романа, Олгрен предложил Симоне три вещи: переехать к нему в Чикаго, заключить брак и завести детей.

Все три предложения Бовуар отклонила, что не помешало ей называть в переписке Нельсона «любимым мужем». Симона постоянно огорчала своего мужчину нежеланием быть рядом, ускользанием и сменами настроения. Женщина могла неожиданно уехать в другой конец света и писать оттуда нежные письма.

Олгрен, как и любой настоящий мужчина, такому роману по переписке предпочел бы нежные объятия, но терпел и нежно хранил всю жизнь 300 писем от Симоны. Этот удивительный роман длился целых 14 лет. В этот период Бовуар написала романы «Второй пол» и «Мандарины».

Если из-за «Второго пола», смутившего самых рьяных вольнодумцев, от Симоны отвернулись многие знакомые, то «Мандарины» негативно повлиял на отношения писательницы с Нельсоном Олгреном. Мужчина решил, что в романе Бовуар оголила перед читателями их отношения, даже не спросив его разрешения, и серьезно обиделся.

Симона Бовуар и Клод Ланцман

В это время в жизни Бовуар появляется третий важный в ее жизни мужчина – 27-летний журналист Клод Ланцман. Мужчина был на 17 лет моложе Симоны и они работали в одной газете. Клод предложил женщине начать жить вместе и та, к удивлению всех, кто ее знал, впервые в жизни согласилась. Вслед за этим последовали семь лет жизни, которые можно было назвать счастливыми.

Но в 1958 году Бовуар расстается с Ланцманом, а в 1961 – с Олгреном. С этого момента в ее сердце, как всегда, оставался Жан Поль Сартр, с которым Симона чувствовала связь, даже находясь в разных полушариях. Сартр и Бовуар проводили немало времени вместе, а в 60‑х даже посетили Советский Союз. Многие считают, что этот визит, организованный Союзом писателей, благотворно повлиял на отношения между Францией и СССР.

В 1970‑м Сартр тяжело заболел и проблемы со здоровьем уже не оставляли его. Симона Бовуар ухаживала за любимым десять лет, в очередной раз доказывая этим, что именно он является любовью всей его жизни. Смерть Сартра поставила точку и в жизни женщины – она не могла полноценно жить и работать без своего вдохновителя. Симона умерла спустя шесть лет после того, как покинула этот мир ее главная любовь.

К сожалению, сегодня феминизм все больше теряет свою идеологическую составляющую, заложенную Симоной Бовуар и приобретает странные и даже смешные формы.

Смотрите также – Южную Корею захлестнула волна разрушительного феминизма

А вы знали, что у нас есть Instagram и Telegram?

Подписывайтесь, если вы ценитель красивых фото и интересных историй!

Сделал ли ее счастливой открытый «брак» Симоны де Бовуар? | Пол

«Женщины, вы ей всем обязаны!» Так прочитайте заголовок, объявляющий о смерти Симоны де Бовуар в апреле 1986 года. Эта фраза повторялась снова и снова на ее похоронах, где собралось около 5000 скорбящих, чтобы отдать дань уважения писательнице, которую многие считают величайшая француженка 20 века, автор книги «Второй пол», мать современного женского движения. Прах Де Бовуар должным образом нашел свое место рядом с прахом Жан-Поля Сартра, ее спутника жизни, хотя никогда не состоявшего в браке.Он умер за шесть лет, почти за час до нее, и ее последняя книга, «Прощание с Сартром», была единственной, которую он никогда не читал до публикации.

Де Бовуар заявила, что какими бы ни были ее многочисленные книги и литературные призы, независимо от ее роли в женском движении или в качестве интеллектуального посланника, отстаивающего такие дела, как независимость Алжира, ее величайшим достижением в жизни были ее отношения с Сартром — философом, драматургом, благотворителем. , родился 100 лет назад в этом месяце.

В настойчивости де Бовуара есть что-то загадочное.Учитывая другие связи Сартра и то, что это был пик женского движения, кажется, что это противоречит здравому смыслу. И все же Симона, которая пренебрегла условностями в 20-е годы, вступив в открытую связь с уродливым, харизматичным молодым неизвестным, не собиралась соответствовать ожиданиям.

Согласны ли мы с ее собственной поразительной оценкой или нет, ясно, что Де Бовуар не лгала и, как утверждали некоторые женоненавистнические комментаторы, просто не вписывалась в жизнь более важную, чем ее собственная.В конце концов, в течение 51 года, независимо от того, жили они рядом или порознь, она редактировала и, как выразился сам Сартр, «фильтровала» его работы, которые он ей посвящал (некоторые рискнули, что иногда она писала это тоже). В течение 51 года их разговоры создавали идеи, книги и узы, которые приводили в ярость или обогащали другие страсти, но никогда полностью не разрывались. Для де Бовуара это был эксперимент, детищем которого был «экзистенциализм».

Когда я рос в 60-е годы, Симона де Бовуар и Жан-Поль Сартр были образцовой парой, уже легендарными существами, бунтовщиками с множеством причин и лидерами того, что можно было бы назвать первым послевоенным молодежным движением: экзистенциализмом — философия, которая отвергала все абсолюты и говорила о свободе, подлинности и трудном выборе.В нем была своя музыка и утонченная черная одежда, которая прекрасно смотрелась на фоне кафе. Сартр и Де Бовуар были их Богартом и Бэколем, партнерами в великолепно современной любовной связи, пережитой между джаз-клубом, кафе и письменным столом, с набегами на платформы и улицы протеста. Несмотря на то, что они были неразрывно связаны и связаны идеями, они оставались холостыми и могли открыто вступать в любые отношения. В то время этот радикальный отход от условностей казался захватывающим.

Де Бовуар написала об этом в автобиографии, которую она начала публиковать в конце 50-х, после скандального успеха ее разоблачения женского пола «Второй пол» и романа «Мандарины», получившего премию Гонкура, где она ведет хронику. многое другое, ее послевоенный роман с американским писателем Нельсоном Олгреном, которого она оставила, чтобы вернуться к Сартру, отказавшись от страсти к общественной ответственности.

Де Бовуар и Сартр познакомились в 1929 году, когда они оба учились в совокупности по философии, элитной французской ученой степени.Де Бовуар заняла второе место после первого Сартра, хотя экзаменаторы согласились, что она была строго лучшим философом и в возрасте 21 года была самым молодым человеком, когда-либо сдававшим экзамен. Но Сартр, будущий автор «Бытия и ничто», был смелым, изобретательным, буйным в юношеском излишестве, сатирическим бунтарем, который кричал: «Так взбесил Заратустру», когда он швырял водяные бомбы из окон классных комнат.

Сартр был избалованным сыном овдовевшей матери. Получивший образование на французском и немецком языках у своего дедушки-педагога, юный Сартр, крохотный, косоглазый, к 10 годам переписывался с александринами и был чем-то вроде изгоя в своей провинциальной школе.К тому времени, когда он вернулся в Париж, он научился восполнять свои физические недостатки чистой силой своей личности. Де Бовуар был очарован энергией, с которой он тоже слушал.

Молодой Сартр уже видел себя доном Хуаном, соблазнителем, который нарушил устаревшие условности и чье присутствие открывало вещи в их фундаментальном свете. Он считал, что соблазнение и письмо имеют своим источником один и тот же интеллектуальный процесс.

В конце жизни он признался, что фантазировал для себя череду женщин, каждая из которых в определенный момент значила все.Де Бовуар удивил его, согласившись на эксперимент, который он обрисовал в общих чертах. Она приняла свободу, на которой он настаивал, и стала ее хранительницей.

«То, что у нас есть, — сказал он в начале Де Бовуар, — это существенная любовь; но для нас также неплохо испытать случайные любовные связи». Записывая предложение Сартра, де Бовуар пишет: «Мы были двое одного вида, и наши отношения продержатся столько же, сколько и мы: но они не могли полностью восполнить мимолетное богатство, полученное от встреч с разными людьми.

Трудно недооценить явную авантюрность этого пакта, заключенного в 1929 году. В частности, со стороны де Бовуара, разрыв от принятых норм был монументальным, как и социальное клеймо. Де Бовуар, казалось, Сартр только повторял то, что: Исходя из примера своего отца и буржуазной практики, она понимала, что это мужская прерогатива. Отличительной чертой их отношений было то, что она, женщина, была в равной степени свободна заниматься другими делами. Кроме того, существовало важное изречение Сартра о «прозрачности». «- клятва, что они никогда не будут лгать друг другу, как это делали супружеские пары.Они рассказывали друг другу все, делились чувствами, работой, проектами.

И все же в этих пожизненных отношениях предполагаемых равных он, как выяснилось, был намного более равным, чем она. Именно он участвовал в бесчисленных делах, на которые она лишь в нескольких случаях отвечала длительными собственными страстями. Между строками ее художественной литературы и шестью томами автобиографии также очевидно, что Де Бовуар глубоко страдала от ревности. Она хотела сохранить в неприкосновенности образ модельной жизни.Детей не было. Они никогда не делили дом, и их сексуальные отношения более или менее прекратились к концу войны, хотя большую часть своей жизни и, конечно, в конце концов, они виделись каждый день.

После посмертной публикации в 1988 году ее писем к Сартру, значительная часть которых была написана в годы войны, когда он был на фронте, а затем был в плену, пробелы, оставленные в автобиографии, заполнены. Что за письма Экспресс — это не только всеобъемлющая любовь де Бовуар к мужчине, который никогда не был ей верен сексуально, к мужчине, которого она называет своим «милым маленьким существом», и чьи работы она преданно редактирует.Они также подчеркивают приземленность раннего приспособления де Бовуара к своим желаниям, ее принятие того, что многие женщины отвергли бы как унизительное, ее зависимости.

Но эту зависимость сложно назвать простой или пассивной. Это общая привязанность, из которой также исходит сила — как де Бовуар в своей книге «Второй пол» показывает, что это имеет место для всех женщин. С самого начала Нотр-Дам-де-Сартр, как прозвали ее умники, организовывает приходы и уходы «контингентных» женщин Сартра; она поощряет, утешает, манипулирует и продолжает делать это до самого конца для той свободной группы друзей и бывших, которую они называли своей «семьей».За некоторыми исключениями, она выполняет все, что просит от нее Сартр на фронте, в том числе находит для него деньги или заводит роман.

Вуайеристское повествование о деталях сексуальной страсти к развлечениям другого, взлетах и ​​падениях и изнаночных маневрах этих отношений придает Сартру и де Бовуару ауру современных Вальмона и Мертёя, планирующих и сообщающих об их опасных связях. анализируя нападения и отступления, и размышляя над пропагандой, которая их окружает.В довершение ко всему этому — лесбийские увлечения Де Бовуар и то, что она делится партнерами Сартра. Она могла бы быть в голубых чулках, но де Бовуар никогда не прочь снять ее, а затем дать понять Сартру.

Было бы легко осудить Сартра и де Бовуара, отвергнуть их сексуальную жизнь как убогую и найти в этом причину для подрыва их интеллектуальных или политических проектов. Это значило бы упустить великое здание, которое де Бовуар построил в результате их совместного эксперимента в жизни; часто изнурительная честность, которую они оба проявляли друг к другу; и способы, которыми живой и изменяющийся организм, который был их партнерством, формировал как их философские сочинения, так и их художественную литературу.Де Бовуару было ясно, что Сартр великий мыслитель: о мысли нужно заботиться. Счастье, состояние, к которому, по ее словам, у нее есть талант, было не для нее.

Кроме того, может быть еще одна очень веская причина, по которой де Бовуар считала свои отношения своим величайшим достижением. Второй пол — это ее энциклопедическое и шокирующее описание состояния женщины как «другого» в мире, где нормой со всей ее всеобъемлющей и определяющей силой был мужчина. В книге анализируется, как женщины были преобразованы в мир мужских описаний, искажения, выполненные для того, чтобы извлечь что-то из второстепенной роли, увечий, боли.В эксперименте с Сартром де Бовуар взяла на себя силу описания. Она пишет его в своей жизни и через нее. Может быть, это отчасти было тем, что она имела в виду под своим величайшим достижением — наряду с щедрой любовью, уважением и неизменной преданностью.

· Биографический портрет Симоны де Бовуар Лизы Аппиньянези публикуется Haus 21 июня по цене 9,99 фунтов стерлингов. Чтобы заказать копию с бесплатной доставкой в ​​Великобритании, позвоните в службу Guardian Book Service по телефону 0870 836 0875 или перейдите на сайт www.theguardian.com/bookshop.

Поддержи своего мужчину | Жительница Нью-Йорка

Натали Сорокина, еще одна ученица Бовуара, тоже была дочерью русских эмигрантов. Она и Бовуар вступили в сексуальные отношения, когда Бовуар все еще имел роман с Биненфельдом. («Я очень люблю ее тело», — писал Бовуар Сартру.) Сорокин тоже спала с Сартром и, с поощрения Бовуара, с другим любовником Бовуара, Жаком-Лораном Бостом. (Вот где вам понадобится сводная таблица: Бост был парнем Ольги Косакевич, когда Бовуар соблазнил его; позже он женился на Ольге, но продолжал тайно свой роман с Бовуаром, который оставался близким другом Ольги.)

Идеальной формой для Сартра и Бовуара ménage был треугольник. Если им не удавалось придумать такой, они придумали симуляцию: когда Сартр не смог заставить Ольгу переспать с ним, он соблазнил ее сестру. Позже их дела складывались по образцу подражателя. В 1945 году Сартр один отправился в Соединенные Штаты, где он встретил и завязал роман с Долорес Ванетти, француженкой, которая переехала в Соединенные Штаты во время войны и была замужем за американским врачом. Сартр предложил жениться (деталь, которой он не стал делиться с Бовуаром), и, поскольку Ванетти категорически не интересовался аранжировками à-trois , Бовуар почувствовал угрозу.В 1947 году Бовуар одна поехала в Соединенные Штаты, где она познакомилась и завела роман с Нельсоном Олгреном. (Она никогда не рассказывала Алгрену о романе Сартра с Ванетти; он узнал об этом, прочитав «Сила обстоятельств».) В 1952 году, когда ей было сорок четыре, Бовуар завязал роман с Ланцманном, которому было двадцать семь. В 1953 году Сартр завязал роман с сестрой Ланцмана, Эвелин. Ей было двадцать три года.

Биографы не могут получить полную историю из-за разногласий между сословиями, и это тоже является следствием договора.Сартр познакомился с Арлетт Элькаим в 1956 году. Она была французской алжиркой, девятнадцати лет, которая бежала в Париж после того, как ее мать покончила жизнь самоубийством. Сартр взял ее к себе, и у них был короткий роман. В 1965 году он удочерил ее как свою дочь. Поскольку Бовуар не имел юридических отношений с Сартром, и поскольку Сартр не составлял завещания, Элькаим был его единственным наследником. Бовуар, однако, не отставал. В 1960 году она познакомилась с Сильви Ле Бон, семнадцатилетней студенткой. Роули подозревает, что они были любовниками, хотя сообщает, что Ле Бон «говорит об этом».. . с расплывчатостью и двусмысленностью ». (Ле Бон говорит, что отношения были «плотскими, но не сексуальными», что звучит немного по-клинтонски.) После смерти Сартра Бовуар усыновил Ле Бона, который теперь контролирует доступ к сочинениям Бовуара, как Элькаим контролирует доступ к сочинениям Сартра.

То, что отличает экзистенциалистскую семью от других контр-домашних хозяйств двадцатого века — например, Блумсбери, имевшего свои квази-инцестуозные паттерны близости с обменом партнерами, — это асимметрия большинства пар.Романы и пьесы Сартра принесли ему много денег после войны, но он практически не тратил их на себя (привычка на всю жизнь). В 1946 году, на пике своей известности как философа свободы и подлинности, он переехал к своей матери. Большую часть своего дохода он тратил на поддержку друзей, нынешних и бывших любовниц. Он описал женщин, которые его привлекали, как «тонущих женщин», женщин, чьи жизни были повреждены или небезопасны — что, конечно, было причиной того, что они проявляли преданность, которую он требовал.Все они были в некотором отчаянии, а Сартр был ведущим интеллектуалом в культуре, которая относилась к своим интеллектуалам как к поп-звездам. Он расселил своих женщин по квартирам в течение десяти минут от себя и каждую неделю совершал то, что он называл «медицинскими обходами». У каждой женщины были определенные часы, которые она могла провести с ним. Женщины почти никогда не виделись; во многих случаях они никогда не знали друг о друге. Но все они знали о Бовуаре, и Бовуар был постоянным оправданием Сартра: Бобру это не понравится; ему пришлось проводить больше времени с Бобром.

А Бобер — великая загадка в центре всей системы. Что ее объясняет? Одна теория явно неверна. Это теория, согласно которой ее отношения с Сартром были постпатриархальным партнерством равных, сочетающим подлинную взаимность с подлинной автономией и отвергающим суеверное уравнение сексуальной верности с приверженностью — выражаясь менее претенциозно, открытый брак. Но теперь ясно, что у Сартра и Бовуара не было просто длительных отношений, дополненных независимыми отношениями с другими людьми.Отношения с другими людьми составляли саму основу их отношений. Обмен, обмен и подражание, написание мемуаров и романов, вплоть до интервью, опубликованных писем и дуэлей, были сутью их «брака». Так они спали друг с другом после того, как перестали спать друг с другом. По сути, третьи лица были протезами, вспомогательными средствами для замужества, и, когда они узнали, как их используют, они отреагировали, как Бьянка Биненфельд, яростью преданных.Алгрен так и не простил Бовуару сокрытия от него романа Сартра и Ванетти: когда ее книги вышли в английском переводе, он рецензировал их, и это были рецензии из ада.

Остались две теории. Одно из них, респектабельное, но меньшинство среди ученых Бовуара, заключается в том, что она была инженером всего пакта. Бовуар отверг брак, а не Сартр, которому повезло иметь ее на любых условиях; и именно Бовуар был интеллектуально доминирующим партнером, а не наоборот, как она всегда публично настаивала.У этой точки зрения есть доказательства. Бовуар была гораздо более страстной сексуально и сложной эмоционально, чем Сартр, и, возможно, она также была более сильным, хотя и менее творческим умом. Дейдре Бэр в своей биографии Бовуара 1990 года сообщила, что жюри агрегации agrégation в 1929 году обсуждало, присудить ли первое место в конкурсе Сартру или Бовуару. Они отдали ее Сартру — в конце концов, он был мужчиной, и это была его вторая попытка, — но они согласились, что Бовуар был настоящим философом.Она была самой молодой agrégée в истории Франции. Тщательное сравнение их книг никоим образом не подтверждает мнение, что ее мысли паразитировали на его. Но теория о том, что Бовуар терпела эту систему, потому что это была система, которую она создала, основатели фильма «Второй пол».

Бовуар написала свою великую книгу за два года, для нее это был быстрый темп. Она начала его, когда Сартр был глубоко вовлечен в Ванетти, и он был опубликован в 1949 году. Его анализ все еще остается ярким. (Английский перевод, сделанный в 1952 году, как указали ряд ученых, в частности Маргарет Саймонс и Торил Мои, сильно вводит в заблуждение, — это сокращение, наполненное ошибками, которые искажают, а иногда и меняют смысл Бовуара.По словам Мои, американские и французские издатели Бовуара проигнорировали предложения о выпуске нового перевода.) Последняя глава книги, «Независимая женщина», утверждающая, что только экономическая самодостаточность может освободить женщин от подчинения, была одной из вдохновляющих. тексты для женского движения шестидесятых и семидесятых годов. Но вы больше не можете читать его, не думая об Ольге и Ванде, Арлетт и Мишель — женщинах, которых поддерживал Сартр, которые никогда не делали независимой карьеры и которые знали, что им разрешен доступ к Сартру только до тех пор, пока они будут «красивыми» и никогда. ему надоело говорить «в сфере идей».«Маленькая интеллектуальная претензия , лестная форма, показанная молодым поклонником, конечно же, возбуждала. Необходимо было привлечь внимание великого человека, который не был разочарован, потому что его не удивили его ограничения. «Если у женщины ложные представления», — пишет Бовуар в «Второй пол»,

, если она не очень умна, дальновидна или смела, мужчина не возлагает на нее ответственность: она — жертва, считает он — и часто по причине — ее ситуации.Он мечтает о том, кем она могла бы быть, о том, чем она, возможно, будет: ей можно приписать любые возможности, потому что она — это ничего особенного. Эта вакансия — то, что быстро утомляет любовника; но это источник тайны, очарования, которое соблазняет его и в первую очередь заставляет испытывать легкую привязанность.

Нет более безжалостного анализа положения любовницы успешного мужчины, чем «Независимая женщина», и, поскольку Бовуар всегда писала на основе своего собственного опыта, можно представить эту главу как закодированное письмо Сартру: потрошение, которое она никогда не могла доставить ему в лицо.

Если «Второй пол» нельзя сопоставить с жизнью, мы сводимся к последней, удручающей теории о том, что пакт был всего лишь традиционным сексистским соглашением, в котором мужчина спит без дела, а женщина благородно «принимает» ситуация — на философской ходулях. Сартр был классическим бабником, а Бовуар — классическим помощником. Вначале бисексуальность была для нее способом показать правильный дух. «Я очень люблю ее тело»: кто произносит эту фразу? Женщина, которая хочет, чтобы это было услышано, или мужчина, который хочет это услышать? Позже у нее были и другие мужчины, но найти мужчину, готового вступить в сексуальную близость без ограничений, — не самое сложное в мире.(Олгрен оказалась не таковой.) Бовуар была грозной, но она не была ледяной. Хотя ее дела, по большей части, были любовными, почти из каждой страницы, которую она написала, ясно, что она отказалась бы от них всех, если бы могла иметь Сартра только для себя. ♦

Что Симона де Бовуар и Жан-Поль Сартр научили меня о любви

Последний выпуск журнала Hate посвящен любви. Приведенное ниже эссе появляется на его страницах под названием «Настоящая любовь» вместе со стихами, фотографиями, коллажами и интервью с Help Refugees и Romance FC.Узнайте больше и получите свою копию здесь.

Все началось с разрыва. Это было то, чего я не ожидал, и, оглядываясь назад, я никоим образом не был готов к этому. Как это часто бывало, моя неуверенность взяла верх, и благодаря внутреннему саботажу я превратился в кого-то, кого едва узнал.

Моя обычная реакция в подобной ситуации — обвинить в истории психическое заболевание и начать запой, который продлится до тех пор, пока осел не выпадет из моего существования.Обычно около года.

Я обратился за советом к более старому и мудрому другу. Она посоветовала мне прочитать Бытие и ничто Жан-Поля Сартра. «Ты что, издеваешься надо мной?» — подумал я. Вот я, на грани срыва, веду себя так, как я позже узнал, почти потерял работу и дом, а вы говорите мне прочитать 500-страничную книгу по французской философии.

Но я последовал ее совету и прочитал Бытие и ничто . Когда я снова появился, я, наконец, почувствовал себя комфортно в пределах своих собственных эмоций и стал одержим сложными отношениями между Симоной де Бовуар и Жан-Полем Сартром.

Чтобы сократить очень длинную книгу, Бытие и Ничто предполагает, что в этом мире есть два типа вещей: вещи, содержащие бытие (люди, животные), и вещи, которые содержат ничто (неодушевленные предметы — ручки, столы и тому подобное. вещи). Существа, наполненные сознанием, находятся в постоянном движении и могут изменяться. С другой стороны, неодушевленные предметы не подвержены изменениям и заполнены ничем.

Теория Сартра состоит в том, что что-то странное происходит, когда вы (человек, наполненный бытием) понимаете, что на вас смотрит человек, которого вы желаете.Вы понимаете, что человек смотрит на вас, но не понимаете, что он видит. Но поскольку вы хотите быть с этим человеком, вы приближаетесь к тому, что, по вашему мнению, он видит, и пытаетесь им стать. В процессе этого вы превращаете себя в объект, противоречащий природе вашего существа.

Это социальная структура, которая приводит к тому, что люди полны чувства пустоты. Точно так же в романтических отношениях наша психологическая предрасположенность часто приводит к тому, что мы превращаем любимого человека в объект.Это не только проекция того, чего, по нашему мнению, хочет этот человек, но и проекция нашей глубокой неуверенности.

Когда это происходит, мы теряем чувство свободы воли и индивидуальности, меняя природу самих себя из-за фундаментальной идеи, что любовь завершит нас. Мы теряем контроль над своей судьбой. Сартр и де Бовуар много писали об этой концепции, которую они назвали «недобросовестностью», утверждая, что это причина того, почему большинство отношений терпят неудачу.

Симона де Бовуар и Жан-Поль Сартр познакомились, когда изучали философию в Париже в 1929 году.Более 50 лет до своей смерти в 1980-х де Бовуар и Сартр жили в открытых отношениях, которые было трудно определить посторонним.

Они оба считали, что величайшим испытанием их эпохи было осознать независимую свободу, созданную отсутствием Бога. В жизни пугало не отсутствие смысла, вопреки тому, что думали многие критики экзистенциализма, а скорее тот факт, что как личность вы несете полную ответственность за последствия всего, что вы делаете.

Вместе де Бовуар и Сартр поклялись иметь отношения, свободные от ловушек эго, которые, по их мнению, препятствуют реализации личности. Это была бы попытка на всю жизнь того, что они называли «подлинной любовью».

Как пара, они были вместе иконой свободомыслящей послевоенной Европы, но чаще всего они жили и спали с другими партнерами. Хотя у них были сексуальные отношения, они никогда не жили под одной крышей, предпочитая вместо этого встречаться в кафе, где они часто сравнивали подробные записи о недавних любовных связях.

Как примерно 60 лет назад написал поэт Артур Рембо, «любовь нужно изобретать заново».

«Я не знаю, могут ли какие-либо отношения отсутствовать в моменты печали или ревности. Кто-нибудь действительно этого захочет? »

После гибели людей в Первой мировой войне на молодых женщин оказывалось огромное давление, чтобы они становились матерями. Симона де Бовуар, атеист и теоретик гендера, опередившая свое время по крайней мере на 50 лет, отказалась от этого проторенного пути в пользу жизни, посвященной учебе и письму, и теперь приступила к деконструкции искусства как жизни. традиционные модели взаимоотношений.Франция нашла противоположность тому, чего она ожидала от женщины, что, конечно же, сделало ее самой важной женщиной своего возраста.

Но были ли они действительно счастливы?

С момента публикации их дневников, начиная с 1960-х годов, возникали вопросы о том, была ли эта новая модель отношений на самом деле ловушкой. В частности, де Бовуар, похоже, эмоционально пострадал от сложного характера их отношений. Хотя у нее было несколько громких романов, в первую очередь с американским писателем Нельсоном Олгреном, и несмотря на то, что она также отправляла студентов, которых соблазнила путем Сартра, именно Сартр был печально известным бабником.

Является ли неверность неверностью, если она находится в согласованных рамках честных отношений? Это была постоянная неприятная проблема для обоих их любовников, попавших под перекрестный огонь, но для де Бовуара и Сартра я не думаю, что это было так.

Однако это не относится к делу. Меня не интересовала общая философия этих двух французских философов из-за полиамории — я не полиамурен и никогда не чувствовал желания им быть.

Более того, я не знаю, могут ли какие-либо отношения отсутствовать в моменты печали или ревности.Кто-нибудь действительно этого хочет?

Свобода влюбляться и разрывать любовь без чувства вины. Свобода меняться и признание того, что другие люди могут измениться. Принятие того, что любовь к человеку может существовать, без желания владеть им. Свобода любить полностью, не будучи поглощенной ею. Это то, что я взял из их отношений.

Симона де Бовуар и Жан-Поль Сартр похоронены вместе под общим надгробием на кладбище Монпарнас в Париже. Несмотря на чрезвычайно влиятельную карьеру писателя, философа и основателя современного феминизма, Симона де Бовуар заявила, что ее отношения с Жан-Полем Сартром были «единственным несомненным успехом» в ее жизни.

Выпущен пятый выпуск «Ненависти».

Симона де Бовуар и Жан Поль Сартр: экзистенциальная история любви

Автор Ханна Браун | На | Комментарии (1)

Два интеллектуала, известные как мать современного феминизма и отец экзистенциализма, разделяли полувековое партнерство, которое бросало вызов условностям своего времени и нашего времени.

С 1929 года, когда Симона де Бовуар и Жан-Поль Сартр встретились в рамках одной элитной аспирантуры по философии, до того момента, когда они были похоронены бок о бок в Cimetiere du Montparnasse, они делили работу и жизни друг друга. никогда не делясь домом.

Де Бовуар и Сартр были одноклассниками и конкурентами в Сорбонне в 1929 году, изучая философию в совокупности, получив престижную степень магистра. Хотя оценки Сартра превосходили оценки де Бовуар, в свои 21 год она была самым молодым человеком, сдавшим экзамен.


Роман

В октябре того же года у них началось романтическое партнерство — эксперимент личной ответственности и открытости. Де Бовуар, который раньше бросил вызов социальному давлению, отказавшись от католической веры, в очередной раз пренебрег ожиданиями, отклонив предложение руки и сердца Сартра.

Вместо этого пара пришла к соглашению, которое отвергало то, что они считали буржуазным лицемерием, то есть патриархальное ожидание, что женатые мужчины будут заниматься внебрачными делами и лгать своим женам, которые, в свою очередь, стоически симулируют невежество.

Вместо того, чтобы притворяться моногамией, у каждого из влюбленных была свобода поддерживать сексуальные и романтические отношения за пределами своих собственных. Единственное условие — полная прозрачность.

. . . . . . . . . .

Философские цитаты Симоны де Бовуар
. . . . . . . . .

Открытые отношения

Пара никогда не состояла в браке и не жила в одном доме. Вместо этого они ежедневно встречались в парижских кафе, чтобы разговаривать, писать, редактировать работы друг друга и часто делиться подробностями своих вторичных связей.Их интеллектуальная и эмоциональная близость сохранялась в течение 51 года благодаря травматической службе Сартра и пленению во время Второй мировой войны и еще долгое время после того, как сексуальный компонент «брака душ» философов угас.

Симона де Бовуар, которую Сартр игриво называл «Бобром», никогда не публиковала ни одного произведения без участия своего партнера до его смерти. Точно так же он называл ее «фильтром» для своих книг, и некоторые ученые даже утверждали, что она написала некоторые из них для него.

. . . . . . . . . .

Подробнее о Жизнь и творчество Симоны де Бовуар
. . . . . . . . . .

Проблемы в раю

Партнерство и нетрадиционные отношения де Бовуар и Сартра были заметны в сплоченном кругу общения, который был центром их социальной и профессиональной жизни. Как часть парижского интеллектуального сообщества, их обстоятельства создавали остро ощущаемое давление, чтобы создать гармоничный фронт.

Ученые и журналисты часто обвиняют де Бовуара в том, что он публично маскирует болезненные приступы ревности. Хотя ее внутренняя эмоциональная жизнь неясна, очевидным является манипулятивное, часто нечестное и, возможно, жестокое обращение, которому и Сартр, и де Бовуар подвергали гораздо более молодых супругов.


Опасные связи

Возьмем, к примеру, 16-летнюю Бьянку Биненфельд, ученицу де Бовуар, которая была на 14 лет моложе ее. Вскоре после того, как две женщины начали свой роман, де Бовуар познакомила своего любовника с Сартром.Он сразу же поставил перед собой задачу соблазнить Биненфельда. После романтической связи между ними тремя де Бовуар сказал Сартру прекратить ее, что он внезапно и сделал в письме.

Биненфельд, еврей, позже чудом избежал нацистской оккупации Франции. Ни де Бовуар, ни Сартр не пытались ее найти.

Когда она прочитала «Письма Сартру» и увидела легкомысленный тон, который эта пара приняла по отношению к ней, она сказала: «Их извращенность тщательно скрывалась под кроткой и мягкой внешностью Сартра и серьезной и строгой внешностью Бобра.Фактически, они разыгрывали банальную версию «Опасных связей».

. . . . . . . . . .

Симона де Бовуар, книги на Bookshop.org *
Симона де Бовуар, страница на Amazon *
. . . . . . . . . .

Жажда завоеваний

Биненфельд может быть крайним примером, но она не нетипична. Сартр имел тенденцию относиться к более молодым романтическим перспективам (все они были женщинами) больше как к завоеваниям, чем к партнерам, тратя месяцы или годы, уговаривая их лечь с ним в постель, а затем подпрыгивая, чтобы побаловать «Бобра» подробностями.

Сартр платил своим любовницам за квартиру, чтобы убедиться, что они рядом, и при этом старался держать их в неведении друг о друге. Де Бовуар иногда оказывалась среди обманутых, но иногда она была его соучастницей в обмане.

Со своей стороны, внешние отношения де Бовуар кажутся более любовными и, как правило, более долгосрочными. Это был Нельсон Олгрен , американский писатель, с которым она делилась десятилетием трансатлантических любовных писем, обращаясь к нему как к своему «любимому мужу».Он был слегка завуалированным персонажем в ее романе 1954 года « Мандарины ».

Она даже жила с Клодом Ланцманном , французским кинорежиссером, большую часть 1950-х годов. Но это были ее отношения с мужчинами.

Когда дело доходило до однополых партнерств, де Бовуар была склонна к большей эксплуатации. Например, была болезненная связь с Биненфельдом, описанная ранее, и роман с Натали Сорокиной, 17-летней студенткой, который стоил де Бовуар лицензии на преподавание.


Знаковое, но несовершенное

Если мы можем чему-то научиться, оглядываясь на романтическую жизнь и партнерство Симоны де Бовуар и Жан-Поля Сартра, так это тому, что невероятный интеллект и работа, которая меняет мир, не избавляют человека от недостатков. Любовь, которую они испытывали друг к другу, так же неоспорима, как и вред, нанесенный многим, запутавшимся в ней.

Тем не менее, мы можем сосчитать среди многих вопросов, которые де Бовуар поднимала в своей жизни и в письмах: как выглядит любовь, когда она свободна от гендерных и угнетающих социальных ожиданий?

«Мы были двое одного вида, и наши отношения продержатся столько же, сколько и мы: но они не могли полностью восполнить мимолетное богатство, полученное от встреч с разными людьми.»- Симона де Бовуар о ее отношениях с Сартром

.

— Предоставлено Ханной Браун

. . . . . . . . . .

Вам также могут понравиться:
8 Литературные любовные романы и браки

Категории: Литературные размышления

Жан Поль Сартр и Симона де Бовуар: экзистенциальный роман

Франция всегда была населена великими художниками и философами, и двумя из самых любимых и противоречивых мыслителей Франции были Жан Поль Сартр и Симона де Бовуар.По отдельности они помогли повлиять на то, как мир воспринимает концепцию Самости и ее отношение к личной свободе. Вместе они бросили вызов нашему взгляду на обязательства и отношения. Жан-Поля Сартра часто считают отцом экзистенциализма. В своем большом количестве публикаций он отстаивал философию, согласно которой «существование предшествует сущности». Через свои многочисленные романы, пьесы и рассказы он сообщил своей аудитории, что полное и безоговорочное принятие и ответственность за свои действия — единственный способ по-настоящему достичь свободы.Известный приверженец работы, Сартр не только занимал свое время своими философскими учениями. После призыва в армию в 1939 году он пережил предательский период в качестве военнопленного, когда большую часть времени проводил за чтением и развитием своих теорий. После освобождения он вернулся в Париж, где начал свою общественно-политическую кампанию. В 1941 году он вместе с де Бовуаром и другими известными французскими писателями того времени основал подпольную группу сопротивления под названием «Социализм и свобода». Хотя Сартр был чрезвычайно увлечен группой, она не смогла добиться успеха, и он отказался от преподавания и написания статей.Писательница, активистка, философ и феминистка Симона де Бовуар, как и Сартр, была ответственна за формирование послевоенного сознания Франции и всего мира. Ее книгу «Второй пол» часто считают той искрой, которая подпитывала современное феминистское движение 1960-х годов. Когда де Бовуар изучала философию в Сорбонне в 1929 году, она впервые встретила Жана Поля Сартра. Симоне был всего 21 год, и она была одной из самых юных учениц на продвинутом уровне, и ее единственным конкурентом, конечно же, был Сартр.По мере того, как их ухаживания прогрессировали, им обоим стало ясно, что они не желают иметь традиционных отношений. Эти два смелых и интеллектуально непокорных молодых парижанина бросили вызов современной мысли и прокладывали свой собственный уникальный путь в мире, поэтому неудивительно, что принятые правила отношений кажутся непривлекательными. Уже на раннем этапе они инициировали то, что они определили как «пакт о прозрачности». Им будет позволено жить своей жизнью, свободно брать с собой других любовников и жить там, где им заблагорассудится, до тех пор, пока они будут рассказывать друг другу все.И они это сделали… 51 год. В течение этих полувека два великих ума обеспечивали друг друга практически всем, что могли двое влюбленных. Они разбивали лагерь в кафе Монпарнаса, обсуждали грандиозные идеи и читали работы друг друга до рассвета. Их открытые отношения, находящиеся внутри одних и тех же интеллектуальных групп, не считались табу, а вызывали восхищение. То, чего им, возможно, не хватало в моногамии, они наверняка восполнили философскими стимулами. У обоих писателей действительно было много влюбленных; одни интрижки, в то время как другие длились много лет.Однако все это время Сартр и де Бовуар хранили свой пакт о прозрачности, будучи полностью открытыми и честными в отношении своей жизни. Возможно, имеет смысл только то, что два человека, которые были так сосредоточены на стремлении к существованию, существованию и поглощению жизненного опыта, были бы противны любой социальной цензуре. Действия Сартра доказали эту цель даже вне его отношений с де Бовьором. Люди часто отмечали, что его гигиена и внешний вид, похоже, его не беспокоят. Кроме того, в 1964 году он отказался принять присужденную ему Нобелевскую премию мира из-за моральных возражений.Полное принятие личной ответственности может быть противоречивым вопросом, с которым многие люди борются всю свою жизнь. Удивительно, что у этих двух великих умов была личная решимость и преданность этой философии, а также то, что они решили следовать ей рука об руку. Несмотря на то, что они никогда не были женаты, две родственные души Жан-Поль Сартр и Симона де Бовиор похоронены рядом друг с другом в Cimetiére du Montparnasse. фото 1, через Wikimedia Commons фото 2, через Wikimedia Commons фото 3 Андреа Шаффер, через Wikimedia Commons

Франция всегда была населена великими художниками и философами, и двумя из самых любимых и противоречивых мыслителей Франции были Жан Поль Сартр и Симона де Бовуар.По отдельности они помогли повлиять на то, как мир воспринимает концепцию Самости и ее отношение к личной свободе. Вместе они бросили вызов нашему взгляду на обязательства и отношения.

Жан-Поль Сартр часто считается отцом экзистенциализма. В своем большом количестве публикаций он отстаивал философию, согласно которой «существование предшествует сущности». Через свои многочисленные романы, пьесы и рассказы он сообщил своей аудитории, что полное и безоговорочное принятие и ответственность за свои действия — единственный способ по-настоящему достичь свободы.

Известный приверженец работы, Сартр не только занимал свое время своими философскими учениями. После призыва в армию в 1939 году он пережил предательский период в качестве военнопленного, когда большую часть времени проводил за чтением и развитием своих теорий. После освобождения он вернулся в Париж, где начал свою общественно-политическую кампанию. В 1941 году он вместе с де Бовуаром и другими известными французскими писателями того времени основал подпольную группу сопротивления под названием «Социализм и свобода». Хотя Сартр был чрезвычайно увлечен группой, она не смогла добиться успеха, и он отказался от преподавания и написания статей.

Писательница, активистка, философ и феминистка Симона де Бовуар, как и Сартр, была ответственна за формирование послевоенного сознания Франции и мира. Ее книгу «Второй пол» часто считают той искрой, которая подпитывала современное феминистское движение 1960-х годов.

Когда де Бовуар изучала философию в Сорбонне в 1929 году, она впервые встретила Жана Поля Сартра. Симоне был всего 21 год, и она была одной из самых юных учениц на продвинутом уровне, и ее единственным конкурентом, конечно же, был Сартр.

По мере того, как их ухаживания прогрессировали, им обоим стало ясно, что они не желают иметь традиционных отношений. Эти два смелых и интеллектуально непокорных молодых парижанина бросили вызов современной мысли и прокладывали свой собственный уникальный путь в мире, поэтому неудивительно, что принятые правила отношений кажутся непривлекательными.

Еще раньше они инициировали то, что они определили как «пакт о прозрачности». Им будет позволено жить своей жизнью, свободно брать с собой других любовников и жить там, где им заблагорассудится, до тех пор, пока они будут рассказывать друг другу все.И они это сделали… 51 год.

За эти полвека два великих ума предоставили друг другу почти все, что могли сделать два влюбленных. Они разбивали лагерь в кафе Монпарнаса, обсуждали грандиозные идеи и читали работы друг друга до рассвета. Их открытые отношения, находящиеся внутри одних и тех же интеллектуальных групп, не считались табу, а вызывали восхищение. То, чего им, возможно, не хватало в моногамии, они наверняка восполнили философскими стимулами.

У обоих писателей действительно было много разных любовников; одни интрижки, в то время как другие длились много лет.Однако все это время Сартр и де Бовуар хранили свой пакт о прозрачности, будучи полностью открытыми и честными в отношении своей жизни.

Возможно, это имеет смысл только в том, что два человека, которые были так сосредоточены на стремлении к существованию, существованию и поглощению жизненного опыта, были бы противны любой социальной цензуре. Действия Сартра доказали эту цель даже вне его отношений с де Бовьором.

Люди часто отмечали, что его гигиена и внешний вид, похоже, его не беспокоят.Кроме того, в 1964 году он отказался принять присужденную ему Нобелевскую премию мира из-за моральных возражений.

Полное признание личной ответственности может быть противоречивым вопросом, с которым многие люди борются всю свою жизнь. Удивительно, что у этих двух великих умов была личная решимость и преданность этой философии, а также то, что они решили следовать ей рука об руку.

Несмотря на то, что никогда не были женаты, две родственные души Жан Поль Сартр и Симона де Бовиор похоронены рядом друг с другом в Симетьер дю Монпарнас.

фото 1 [Общественное достояние], через Wikimedia Commons
фото 2 [CC-BY-SA-3.0], через Wikimedia Commons
фото 3 Андреа Шаффер [CC-BY-2.0], через Wikimedia Commons

Кредит на главную фотографию: Симона де Бовуар и Жан-Поль Сартр в Пекине, 1955 год. Общественное достояние

Пронзительное любовное письмо Сартра Симоне Джолливе — Сборы мозгов

Как любитель захватывающих любовных писем, особенно между творческими и интеллектуальными парами истории, такими как между Фридой Кало и Диего Ривера, Вирджинией Вульф и Витой Саквилл-Уэст, Джорджией О’Киф и Альфредом Стиглиц, Чарльзом и Рэем Имзом, и Генри Миллер и Анаис Нин. Я был рад встретить жемчужину от легендарного французского философа-экзистенциалиста, писателя и политического активиста Жан-Поля Сартра (21 июня 1905 г. — 15 апреля 1980 г.).

За три года до встречи с выдающимся философом Симоной де Бовуар, которая стала любовью всей его жизни, 21-летний Сартр влюбился в другую Симону — французскую актрису и драматург Симону Жолливе. В прекрасном послании 1926 года, включенном в совершенно замечательную коллекцию Свидетель моей жизни: Письма Жан-Поля Сартра Симоне де Бовуар, 1926–1939 гг., ( публичная библиотека, ), Сартр обращается к Жолливе как «моя дорогая маленькая девочка », даже несмотря на то, что она на два года старше его — возможно, сладко-неловкое отражение его неуверенности в своем возрасте в ухаживании за женщиной старше и более опытной, чем он был.

Жан-Поль Сартр за двадцать

Сартр пишет:

Милая девочка

Я давно хотел написать тебе вечером после одной из тех прогулок с друзьями, которые я скоро опишу в «Поражении», когда мир принадлежит нам. Я хотел доставить вам радость моего победителя и положить ее к вашим ногам, как это делали в Эпоху Короля-Солнца. А потом, утомленный криками, я всегда просто ложился спать. Сегодня я делаю это, чтобы испытать то удовольствие, о котором вы еще не подозреваете, — внезапный переход от дружбы к любви, от силы к нежности.Сегодня вечером я люблю тебя так, как ты не знал во мне: я не утомлен путешествиями и не поглощен желанием твоего присутствия. Я овладеваю своей любовью к тебе и обращаю ее внутрь как составной элемент меня самого. Это случается гораздо чаще, чем я вам признаюсь, но редко, когда я вам пишу. Попытайся понять меня: я люблю тебя, но обращаю внимание на внешнее. В Тулузе я просто любил тебя. Сегодня вечером я люблю тебя на весенним вечером . Я люблю тебя с открытым окном.Ты моя, и вещи мои, и моя любовь изменяет то, что меня окружает, и то, что меня окружает, меняет мою любовь.

Моя дорогая девочка, как я уже говорил, тебе не хватает дружбы. Но сейчас самое время для получить больше практических советов. Не могли бы вы найти подругу ? Как может Тулуза не содержать в себе одну умную молодую женщину, достойную вас *? Но тебе необязательно любить ее. Увы, ты всегда готов отдать свою любовь, это легче всего получить от тебя.Я не говорю о твоей любви ко мне, которая выходит далеко за рамки этого, но ты щедр на второстепенные мелочи, как в ту ночь в Тивье, когда ты любил того крестьянина, спускающегося в темноте, свистящего прочь, который оказался меня. Познайте чувство свободы от нежности, которое исходит от двух. Это сложно, потому что в любой дружбе, даже между двумя краснокровными мужчинами, есть моменты любви. Мне нужно только утешить моего скорбящего друга, чтобы полюбить его; это чувство легко ослабляется и искажается.Но вы способны на это, и вы должны это испытать . Итак, несмотря на ваше мимолетное человеконенавистничество, представляли ли вы, каким прекрасным приключением было бы искать в Тулузе женщину, которая была бы достойна вас и в которую вы не были бы влюблены? Не беспокойтесь о физической стороне или социальной ситуации. И ищите честно. И если вы ничего не найдете, превратите Анри Понса, которого вы больше не любите, в друга .

[…]

Я люблю тебя всем сердцем и душой.

Дополните рассказ Сартром, почему «бытие в мире» является ключом к воображению, а затем еще раз посетите этот постоянно расширяющийся архив захватывающих любовных писем.

Двух разумов: критическое исследование взаимоотношений между Жан-Полем Сартром и Симоной де Бовуар

В подростковом возрасте я была королевой романтической комедии в средней школе, которая поглощала каждое издание романтизированной биографии своего интеллектуала. -crush — моей любимой парой были Лян Сичэн и Линь Хуэй-Инь, два китайских архитектора и писателя, которые вместе отправились в Пенн в 1924 году, чья резиденция теперь превращена в книжный магазин на Спрус-стрит, напротив Дома колледжа Грегори моего второкурсника. год.Приехав изучать сравнительную литературу в США, я все больше увлекался западной интеллектуальной историей двадцатого века — с новым «увлечением» сказкой Сартра-де-Бовуара и экзистенциализмом как темой — и научился сдерживать свою юношескую популярность. романтизм с осознанными, критическими мыслями. Другими словами, я также обнаружил, насколько мне нравится формулировать мои личные интересы в научных исследованиях.

Среди интеллектуальных пар двадцатого века Жан-Поль Сартр и Симона де Бовуар продолжают привлекать как популярное, так и критическое внимание, наиболее широко известная как первая модель «открытых отношений», построенная на «основной» любви между парой. с учетом «случайных» любовных связей.Часть моего романтического «я» по-прежнему предпочитала верить в существование «идеальной литературной пары», в то время как мое научное «я» скептически относилось к частичной и отточенной версии истории, которую Бовуар настаивал на рассказе. Я читал опубликованные письма, автобиографии, биографии, философские и литературные сочинения Бовуара и Сартра, чтобы попытаться составить «более полный» отчет о том, что произошло.

Этим летом мне посчастливилось получить награду от Фонда путешествий Общества выпускников колледжей, чтобы я мог проводить время в Нью-Хейвене.Я был взволнован, узнав, что Библиотека редких книг и рукописей Бейнеке в Йельском университете недавно приобрела у Christie’s набор писем Симоны де Бовуар, которые открыли еще одно измерение сложных отношений между Бовуаром и Сартром. Это были письма Бовуара Клоду Ланцманну, возлюбленному Бовуар, с которым долгое время жили вместе, несмотря на ее ненависть к путям брака. Я посещал библиотеку Бейнеке каждый день, одновременно пользуясь библиотекой Йельского университета Стерлинга, чтобы делать перекрестные ссылки между опубликованными и неопубликованными материалами.Я попытался соединить реальную жизнь и философские идеи мыслителей и поместить их в большой мир: мировая война, неминуемая смерть, приверженность этике «подлинности»…

Основная трудность, с которой я столкнулся, заключалась в том, чтобы расшифровать почерк Бовуара с моим ограниченным средним уровнем французского. К счастью, список поставщиков Christie’s помог мне разобраться в содержании тщательно каталогизированных писем, и мне удалось найти фрагменты информации, которые согласовывались (или противоречили) между публичными мемуарами Бовуара и частной перепиской.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *